Особое совещание по обороне
- 1 year ago
- 0
- 0
«Пока фронт в обороне» — советский фильм 1964 года режиссёра Юлия Файта по мотивам автобиографических рассказов Юрия Нагибина .
Зима 1942 года, Волховский фронт . На передовую прибывает молодой политрук Русаков из отдела контрпропаганды штаба дивизии. Вместе с опытным фронтовиком — капитаном Шатерниковым — он ведёт на линии фронта со звукопередвижки передачи, с обращениями к немецким солдатам. Война словом оказывается не менее сложным делом, чем война оружием.
Наконец, впервые снят фильм о малоизвестном участке боевых действий — контрпропаганде среди вражеских войск .
Зимой 1941 года, когда гитлеровцы стояли под Ленинградом и Москвой, младший политрук Русанов обращается со словами правды к немецким солдатам. Трудность его миссии не только в том, что перед ним враг, опьянённый победами и оболваненный расистской демагогией. Напарник политрука — Шатерников — отважный и властный офицер, признает единственный убеждающий врагов довод: снаряд да пулю. А если, считает он, на худой конец и агитировать противника, то не грех и приврать для пользы дела. Защита Русановым чистоты и правдивости нашей пропаганды, сознание ответственности за слово, произнесённое перед людьми, приближают фильм к нам, нашим дням.
— Советский экран , 1965 год
Фильм снят по мотивам рассказов Юрия Нагибина «Бой за высоту» и «Павлик», писатель выступил и соавтором сценария. Рассказы — автобиографичны.
В январе 1942 года Юрий Нагибин, как знавший немецкий язык, был направлен инструктором в VII отдел (контрпропаганда) Политуправления Волховского фронта, где ему довелось не только выполнять свои прямые обязанности, но и воевать с оружием в руках. В ноябре 1942 года он был тяжело контужен, демобилизован — сборник рассказов «Человек с фронта» вышел в 1943 году.
Помню, как первый раз приехал к автору. Нагибин был классиком советской литературы, непререкаемым авторитетом в кино… Я стал высказывать ему свои соображения. И говорю: «Ну, Юрий Маркович, вы же понимаете, что это история… дурацкая. Мальчик на войне решает говорить фрицам правду и только правду… Дурачок какой-то». На что Нагибин говорит: «Вы, Юлий Андреевич, поаккуратней. Это всё-таки автобиографическая повесть». Мы вместе работали над режиссёрским сценарием. Далеко не каждый писатель возьмётся.
— режиссёр фильма Юлий Файт
В фильме звучит песня « Я помню страны позывные… » — стихи специально для фильма написал близкий друг режиссёра поэт Геннадий Шпаликов , музыка композитора Бориса Чайковского , причём песня звучит в исполнении именно актёра фильма Олега Белова .
Съёмки фильма проходили у деревни Мелётово в Псковской области, в марте, пока не растаял снег .
Фильм получил вторую категорию, по словам режиссёра — из-за его отказа вырезать три сцены, на которые после просмотра указал начальник главка игровых картин Госкино Ю. П. Егоров :
И вот фильм закончился, Егоров встал на костылях, подозвал меня, расцеловал, поздравил. Егоров говорит: «Пойдём теперь ко мне в кабинет». И только мы вошли, он сказал: «Этот, этот и этот эпизоды надо вырезать!» Я говорю: «Что? С какой стати? Это три лучших эпизода! Нет, не буду». Дали вторую категорию и запретили показывать в армии.
Знаете, из-за какой сцены? Там баня с голыми мужиками. Во второй сцене лежит офицер и насвистывает «Вставай, страна огромная…» Это должен хор петь! Мощно и серьёзно! А он насвистывает. Третья претензия — как показан быт армии: солдаты, неухоженные, строем не ходят. Нельзя показывать армию с такой стороны!
— режиссёр фильма Юлий Файт
В ряде источников указывается, что фильм был «положен на полку» , но это не так — фильм вышел, но в ограниченный прокат .
Критика, приветствуя тематику фильма, с сожалением отметила слабость сценария:
Обидно, когда Русанов (И. Косухин) актерски проигрывает подле Шатерникова, с убеждающей определённостью сыгранного В. Авдюшко. Виной тому — «голубая» расплывчатость роли Русанова, недостаточность её сюжетной и смысловой нагрузки, поспешное снятие конфликта. Опытный сценарист Ю. Нагибин и начинающий режиссер Ю. Файт разрубили узел прежде, чем он был завязан; а для заполнения пустоты вставили расхожий эпизод с прорывом Русанова через вражескую засаду. Придумали они и удручающе банальную любовную историю.
— Советский экран , 1965 год
Фильм хотя и был назван последователем стилистики фильма « Солдаты », но был назван слабым:
И не зоркий глаз обнаружит, что фильм «Пока фронт в обороне» Ю. Файта по своей драматургической структуре и режиссёрской стилистике весьма близок, родствен « Солдатам ». Как здесь, так и там — повседневное течение фронтовых будней, обострённое внимание к подробностям и деталям солдатского быта. Но ведь вот странность! Именно эти-то подробности и частности киноповествования, эта дотошная достоверность и какая-то скрупулёзная микроскопичность наблюдений помешали здесь пробиться к подлинно художественным обобщениям. Во всяком случае, любопытно отметить такие кинематографические парадоксы; почему такой давний фильм, как «Солдаты», «смотрится» и сейчас, а последние киноленты вроде « Первого снега » и «Пока фронт в обороне» оставляют зрителей равнодушными.
— Размышления у экрана: сборник критических статей, 1966 год
Интересно, что именно бытовые детали подготовки к бою в фильме 2016 года « 28 панфиловцев », как подметла кинокритик Нина Циркун , вызывают аналогии с фильмом «Пока фронт в обороне».
Но при всех замеченных недостатках, критикой в 1966 году было отмечено, что
В любых, даже неудавшихся, неглубоких по мысли фильмах, вроде « Бессмертного гарнизона », « Третьего тайма » или «Пока фронт в обороне», мы ощущаем подлинную обстановку войны, её кровь и жестокость. Неуязвимые манекены сменились людьми, способными испытывать боль, страх, отчаяние, ненависть. Людьми которые знают, как тяжело достаётся победа.
Писатель Юрий Нагибин в журнале « Искусство кино » за 1965 год, при том, что сам резко отозвался о фильме в смысле несоответствия его видению, отказал критикам в претензиях к фильму:
Я люблю работать с деталью, всегда стремлюсь показать вещь, явление — через часть. Файт берёт явление, событие обобщённо, пренебрегая деталью. Изменилась даже авторская точка зрения, угол зрения. Если я описываю, скажем, говорящего героя, то Файт, наоборот, показывает того, кто этого героя в данный момент слушает.
Они все — и Ракитин — Косухин, и Шатерников — Авдюшко, и даже истеричный немец — Демьяненко — ничем не напоминали моих героев. Может быть, только дезертир — Юрий Соловьев — исключение в этом смысле. Я говорю и о внешнем рисунке образа и о его внутренней сущности — ведь они неразделимы.
Трудно представить себе что-либо столь далекое от моей манеры, моего стиля, моего видения мира, людей, чем картина Файта. Правда, фабула здесь сохранена моя, идея выражена отчётливо, однако образы и самый способ изображения действительности начисто не мои. Но почти все, кто видел фильм (я в том числе), считаю эту работу талантливой и значительной, а военные люди — так и полезной. Могу ли я в таком случае иметь претензии к Файту? Убеждён, что нет! Творение важнее автора, и раз режиссёром создано настоящее произведение искусства, то схожесть его или несхожесть с литературной первоосновой имеет значение разве что для критического рукоблудия.